Некоторые исследователи этих песен считают, что их образность и стилистика восходят к свадебным причитаниям, к семейной обрядовой поэзии. Однако отдельные ситуации, художественные приемы и символические образы плачей царевны связаны с традициями лирических песен о насильственном пострижении. Вместе с тем лирический характер разработки сюжета и основного образа песен не затушевывает их исторического содержания. Через изображение горестей и страданий Ксении Годуновой, ставшей жертвой Лжедмитрия, народ выразил свое резко отрицательное отношение к Самозванцу, осудил его не только с политических, но и с нравственно-этических позиций.
Интересно, что в трагедии Пушкина «Борис Годунов» в одной из реплик Ксении мы встречаем мотивы и образы народной причети. Гениальное чутье поэта и историка, глубокое проникновение в дух и события эпохи Смуты, прекрасное знание произведений историко-песенного фольклора позволило Пушкину постичь «мнение народное», уловить и верно передать сочувственное отношение простых людей к безвинно страдаемым детям ненавистного народу Бориса Годунова. Достаточно вспомнить реплику одного из представителей народа в заключительной сцене трагедии: «Отец был злодей, а детки невинны». Поразительное совпадение народно-песенной и пушкинской трактовки образа Ксении Годуновой говорит о том, как важно для писателя, пишущего на исторические темы, знание не только документальных материалов, но и народной оценки происходивших событий. А это «мнение народное» с наибольшей силой и полнотой проявилось именно в исторических песнях.
