У Гесиода не было достаточной поэтической мощи, чтобы собрать в одно законченное целое то множество фигур, которые были или плодом его собственного вымысла, или заимствовались им из старых гимнов или устных преданий. Несмотря на добросовестное старание оживить описание, ему было трудно избежать однообразия перечислений, необходимых при таком обилии материала. К тому же в этом сочинении первоначальная связь часто нарушалась вставками. Тем не менее следует остерегаться предъявлять слишком строгие требования к этим древнейшим дидактическим стихотворениям.
Правильная оценка поэзии Гесиода затрудняется еще неизбежным сравнением ее с Гомером, с которым она находится в тесной внешней связи в то же время в глубоком внутреннем противоречии. Уже около 700 года в собственной Греции так любили гомеровские песнопения, что даже поэт, желавший дать что-нибудь новое, должен был по форме приблизиться к этому первообразу. Так, размер стиха, язык и способ выражения, даже подражание отдельным местам - все это объясняется влиянием поэзии Гомера, что тем более удивительно, чем резче бросается в глаза контраст песен Гесиода с героическим эпосом. Разница между легко живущими краснобаями ионийцами и положительными, но прозаичными беотийцами проявляется здесь самым наглядным образом. Прекрасное сияние, преображающее действительность, и жизнерадостное мировоззрение гомеровских богов и людей находились далеко за пределами ограниченного кругозора этих мелких земледельцев; напрасно мы будем искать среди них малейший след той рыцарской любви к битве, которая наполняет "Илиаду".