Позволю себе начать с того, что Шелли считает всякий самобытный язык, еще близкий к своему источнику, поэмой, находящейся в хаотическом беспорядке. Поэтому не удивительно, что каждого автора на заре человеческого общества Шелли считает поэтом, способным воспринимать истинное и прекрасное, т.е. то лучшее, что заключено, во-первых, в отношении между существованием и восприятием, а во-вторых, между восприятием и выражением.
Для Шелли поэты являются не только творцами языка и музыки, танца и архитектуры, скульптуры и живописи; с точки зрения автора они несут более важные функции. Создатели законов, основатели общества, изобретатели ремесел и наставники, «до некоторой степени сближающие с прекрасным и истинным то частичное осознание невидимого мира, которое называется религией»— это поэты в понимании Шелли. Автор утверждает, что поэты, в зависимости от времени и страны, «именовались некогда законодателями или пророками». Для Шелли же поэты— это люди, которые совмещают в себе обе эти роли, потому что они способны видеть нстоящее таким, каким оно является на сомом деле, они обнаруживают законы, по которым это настоящее должно управляться; поэты могут увидеть в настоящем будущее. Но в тоже время автор не называет их пророками, не говорит, что поэты могут предсказывать будущее так же уверенно, как «они чувствуют его дух». Шелли считает, что поэт причастен к «вечному, бесконечному и единому» и что работа поэта, его замыслы не вписываются ни в какие рамки времени или места.
Деление на поэтов и прозаиков является, по мнению автора, грубым заблуждением, а деление на философов и поэтов — чересчур поспешным. В качестве примера Шелли приводит Платона, которого автор считает поэтом, указывая на правдивость и великолепие его образов, благозвучие языка, принимая во внимание то, что Платон отверг размеры, принятые для эпоса, драмы и лирической поэзии, т.к. стремился к гармонии мыслей, независимых от формы и действия, и не стал изобретать какого-либо определенного нового ритма, которому он мог бы подчинить разнообразные паузы своей речи. Шелли вообще считал поэтом каждого, кто совершает переворот в области мысли, и не только потому, что творит новое, или потому, что его слова вскрывают вечные соответствия «сущего через образы, причастные к жизни истины», но и потому, что он пишет гармоническими и ритмическими периодами, заключающими в себе главные элементы стиха, «отзвука вечной музыки бытия».
