Сонеты Петрарки, обращённые к возлюбленной, пользовались популярностью во времена молодого Пушкина.
В неполной пятой строфе ”Отрывков из путешествий Онегина” (посещение Тавриды) Пушкин пишет ”Там пел Мицкевич вдохновенный”, имея в виду ”Крымские сонеты” А.Мицкевича, написанные в 1826 г.
Сонеты, сонеты, сонеты – не удивительно, что сонет лёг в основу онегинской строфы. Но если серьёзная, классическая форма сонета, ”материи” которого надлежит быть ”важной и благочестивой” (В.К.Тредиаковский), выбрана для усиления поддразнивающего эффекта ироничного содержания, то остаётся вопрос, требующий разъяснения: почему именно английский сонет, а не итальянский? Итальянский сонет в его французской разновидности доминировал в русской поэзии, начиная с Тредиаковского, стоящего у истоков использования сонетной формы. Да и Пушкин, как мы видим, уделил ему особое внимание в первой главе ”Онегина”. Итальянский сонет – форма негибкая, не допускающая отклонений от заданной системы рифмовки строк. Английский сонет такие отклонения допускает. Сонеты Эдмунда Спенсера существенно отличаются от шекспировских обязательно рифмующимися последней строкой предыдущего и первой строкой последующего четверостиший. Шекспировский сонет вообще исключает рифмование соседних строк четверостиший. Более гибкий английский сонет, казалось бы, облегчает формальную задачу стихотворца, но Пушкин этим облегчением не соблазняется. Он создаёт свою, присущую только онегинской строфе систему рифмования, придающую стиху удивительную грациозность в сочетании с напевностью. Онегинская строфа читается глазами и произносится голосом с одинаковой лёгкостью.
На русской земле родилась видоизменённая форма английского сонета, вобравшая в себя совершенно новое содержание, которую назвали ”онегинская строфа”, а следует называть ”пушкинский сонет” по аналогии с ”шекспировским” и ”спенсеровским”. Великий поэт опередил реформаторов русского сонета первой четверти XX века на сто лет, но никто не выделил это обстоятельство как исключительно существенное.
”Евгений Онегин” – огромное собрание сонетов по форме, но вместо благородных элегий, глубокой философичности, высоких чувств они наполнены простотой, обычностью, повседневностью жизни, как писал поэт в посвящении П.А.Плетнёву, ”Поэзией живой и ясной, / Высоких дум и простоты”. Пушкин расстался с Байроном, попрощался с романтизмом (в строфе XII третьей главы он говорит о поэтической манере Байрона ”унылый романтизм и безнадёжный эгоизм”).
