Как говорится, до сего мотива пристали исторические сроки и имя - кроме Властелина, переделанного из «привратника», явился некий гетман, Михаил, князь Роман. Антонович, не отрицая изначальной мифологической основы сеи песни, видел в ее нынешней форме память о медовую дань кн. Роману от северных, литовских племен. И из приведенного ясно, как механически сюда приобщен имя позднего князя.
Так же, очевидно, позже, через помишання с другими двохоровимы грамма, где с одной хора во второй переходило по участнику (девушке) - как в игре в «Мосты», в «Короля» (к ним мы вернемся), образ ребенка, которого раскрываются ворота, сменился «девушкой в рутяним венчике», и творчество пошла в том направлении. Два хора стали хорами девушек и парней, тогда как с начала се можно себе представить скорее, как хор весны и хор земли, - вообще-то в том роде.
В каждом случае по форме ся песня интересна как один из наиболее выдержанных и богатых весенних диалогов. Я уже поднял, что весенние песни в значительном числе обнаруживают эту диалогическую, драматическую конструкцию - это их специальность. Драматический сей зародыш, однако, не развился у нас так, как у греков аналогичный завязок дионисиевих игрищ Но в нескольких песнях он выступает очень хорошо и содержательно. Собственно к таким относится «Вратарь».