ЖЕНЩИНА. Кожу из-под трусов - это было единственное белое место на его теле - врачи пересадили ему на лицо.
УЧЕНЫЙ. Надеюсь, это не повредило ему?
ЖЕНЩИНА. Нет. Он только стал чрезвычайно бесстыден, и пощечину он теперь называет просто - шлепок.
УЧЕНЫЙ. Почему же вы ходите к нему в гости?
ЖЕНЩИНА. Ну, все-таки это человек из нашего круга, из круга настоящих людей. А кроме того, он работает в газете.
Евгений Шварц. "Тень"
Алкогольное омовение, которому против своей воли подвергся на днях маститый российский публицист, породило бурю самых разнообразных эмоций. Один комментатор сослался на высокие образцы - Достоевский, дескать, Катков... Другой коллега ему возразил: мол, о чем ты, здесь калибр не тот, мелкота.
Из чего может сложиться превратное представление, что крупные русские литераторы, особенно классики, жили дружно: ходили в гости семьями, детей друг у друга крестили, взапой зачитывались произведениями товарищей по цеху. На самом деле русская литература с самой своей колыбели была, по выражению того же Достоевского, "литературой скандалов". Дело доходило и до личностей, если понимать это слово в старинном значении - как личное оскорбление.
Особенно отличились в этом отношении сочинители XVIII столетия. Они находились в остром соперничестве за благосклонное внимание монарха - иной возможности добыть средства к существованию у писателя в то время не было. Петербургский же двор как раз тогда перенял европейский обычай держать в штате стихотворца для воспевания славных свершений царствования. "Торжественная, прославительная ода, - замечал по этому поводу Сергей Соловьев, - требовалась, как теперь требуется восхвалительная газетная статья".
Или как сегодня телевизионный репортаж по главному каналу в прайм-тайм, добавим мы. Несмотря на внешние европейские повадки, нравы при дворе оставались варварскими, а посему и пииты куртуазностью отнюдь не отличались.
При Анне Иоанновне место сочинителя торжественных од занимал Василий Тредиаковский (третировали его при этом как шута и даже подвергали телесным наказаниям). В царствование Елизаветы Петровны у него появились сильные конкуренты - Ломоносов и Сумароков. Когда по столице стал циркулировать "пашквиль" на Ломоносова "Переодетая борода, или Гимн пьяной голове", в котором высмеивались его низкое происхождение и склонность к возлияниям (стихи эти по сей день не атрибутированы), Ломоносов приписал сочинение Тредиаковскому и ответил своей сатирой:
