Появилась сенсационная гипотеза, что и сам Пушкин - грандиозная мистификация. В свете этой гипотезы расхожее саркастичное выражение ”Пушкин – наше всё” приобретает новый, неожиданный смысл. Её автор – академик Б.М.Ухлопин, специалист в области биоэнергетики и пушкинист-любитель, представляет Пушкина как коллективный псевдоним группы литераторов и царя Александра I. По мнению Ухлопина, высказанному им в интервью, взятом И.Р.Балинской в 1999 г. и опубликованном под названием ”Два Александра, или величайшая мистификация русской литературы” в электронном альманахе ”Арт & Факт” #2, 2007, по предложению поэта В.Л.Пушкина в группу вошли авторы с прозападной ориентацией: Жуковский, Батюшков, Языков, Грибоедов, Вяземский, Боратынский, позже Дельвиг, Веневитинов и другие. Цель группы – создание великой русской литературы для формирования нового свободолюбивого сознания нации. Над условным автором должен сиять ореол ”гонимого борца с самодержавием. Тогда и уездные барышни, и аристократки, и гусары, и архивные юноши станут ночами переписывать их”.
Трудно воспринять эту гипотезу всерьёз. Но какой замах, какая динамитно-могучая мысль, какое непоколебимое предпочтение творческой мощи коллектива, объединённого общей идеей, индивидуальным усилиям гения! И не какие-нибудь безвестные ”литературные негры”, а сплошь громкие имена. Среди аргументов в пользу фантастической гипотезы есть и такой: ”Загадка ...Болдинской осени... И дело даже не в том, что невозможно физически за три месяца написать сотни страниц гениальной прозы, поэзии, критики. Болдинские произведения совершенно не похожи друг на друга по стилю и жанру: критический реализм ”Истории села Горюхина” и романтизм ”Выстрела”, сентиментализм ”Метели” и философская лирика, индивидуализм героев ”Маленьких трагедий” и образ маленького человека в ”Станционном смотрителе”. ...Тяжеловесность языка ”Скупого рыцаря”, лёгкость ”Моцарта и Сальери”, экспрессия ”Пира во время чумы”. ...И это написал один и тот же человек! И в одно и то же время!” На вопрос корреспондента ”Но у нас есть рукописи Пушкина, мы знаем пушкинский почерк. Как это совместить с вашей гипотезой?” академик ответил: ”Я думаю, Александру было нетрудно нанять человека, который переписывал бы те произведения ”пушкинских” авторов, которые достойны были гения. Естественно, уничтожая авторские оригиналы, изготовляя черновики с пометками и рисунками. Но возможно, это делал кто-нибудь из поэтов или сам император”.
На фоне такой радикальной гипотезы ”Записки губернатора” кажутся невинной шуткой, отдельными байками-главами, наполненными полуправдой-полувымыслом, рассказанными хитро прищурившимся выдумщиком-хозяином своим гостям за чашкой чая на веранде загородного дома приятным летним вечерком. Прокламируемое Санкт-Петербургское происхождение ”Записок” не может замаскировать одесскую проделку. Чтоб не было недоразумений, я – одессит (”одессан”, как говорил Воронцов) и люблю всё одесское. Почти всё. Шутки и розыгрыши, одесские хохмы – в особенности. Может быть, не все знают, что такое ”хохма”. Это..., впрочем, что это я, знают все. Так вот, ”Записки” – длинная хохма, рассказанная с серьёзным видом. И как не поаплодировать добротно сработанной мистификации...
