Издатели газеты «Северная пчела», с самого начала оценив поэзию Кульман как явление европейского масштаба, рекомендовали развернуть пропаганду ее за рубежом. В отклике на первое немецкоязычное издание 1835 года они писали: «[...] по нашему мнению, наружность издания сочинений необыкновенной талантами и умом Елисаветы Кульман могла б быть приличнее внутреннему его достоинству. Пусть печатают наши русские книги на оберточной бумаге, пряничными буквами: это дело наше, домашнее. Но издать книгу для Германии, и издать ее так безвкусно и неопрятно, как изданы эти стихотворения, — право, неизвинительно! Сверх того, должно заметить, что в Германии не любят иностранных изданий. Для введения нашей писательницы в немецкую литературу надлежало бы напечатать ее сочинения в Лейпциге или в Берлине, сообразуясь со вкусом и с требованиями германской публики... Издержки непременно окупятся. Просвещенный мир узнает о том, какие таланты возникают у нас на Севере».[21] (Что могли знать эти люди в 1835 году о последующей судьбе книги Кульман?! Р.Шуман, по другому поводу, однажды написал: «[...] из будущего до нас не доходит ни один голос, поручиться нельзя ни за что»[22].)
Немецкие издания, за которые ратовала газета (и которыми впоследствии мог воспользоваться Р.Шуман), были осуществлены К.Гросгейнрихом в 40-50-е годы в Лейпциге и во Франкфурте-на-Майне. При жизни Шумана вышло 7 изданий (8-е, более полное, появилось только в 1857 году, уже после смерти композитора).
То обстоятельство, что книга Кульман попала в руки Роберта Шумана и увлекла его, — главное событие в посмертной истории наследия поэтессы. Как писал ученый-библиограф М.Н.Куфаев, «у книги своя жизнь, своя судьба, своя борьба за жизнь и свое счастье»[23]. Об этом эпизоде известно следующее. Книга Кульман попала к Шуману 28 мая 1851 года, сочинение музыки на ее стихи завершено 1 июня того же года[24] (два вокальных цикла, Ор. 103, 104), письмо Шумана в издательство «Фр.Кистнер» с предложением напечатать эту музыку датировано 10 июня[25]. Издание состоялось в том же году, после чего композитор послал экземпляр нот К.Гросгейнриху и в ответ получил от него новое издание книги Кульман и ее портрет[26]. По сведениям О.Лосевой, портрет этот «висел в рабочей комнате композитора в Дюссельдорфе»[27].
Но на этом история не закончилась и имеет грустное продолжение. Шуман, как известно, в последние годы жизни страдал прогрессирующим мозговым заболеванием, во время приступов которого терял самоконтроль. В 1854 году после попытки самоубийства он сам настоял на необходимости жить в изоляции (утрачивая временами способность контролировать свои действиям, он, по-видимому, опасался находиться вместе с семьей и предпочел быть изолированным). В психиатрической лечебнице в Энденихе (в окрестностях Бонна) Шуман прожил последние два с половиной года. Там в периоды просветлений сознания работал над новой фортепианной аранжировкой Каприсов Паганини, правил корректуру своей Праздничной увертюры для боннского издательства. В письмах к близким он время от времени просил о присылке разного рода литературы, в основном для работы. В частности, он просил присылать для прочтения ноты новых сочинений Брамса и некоторые книги из своей домашней библиотеки в Дюссельдорфе. В марте 1855 года в последнем письме к Брамсу Шуман попросил две книги (ставшие последними в его жизни)[28], это были стихи Элизабет Кульман и Атлас мира...
